«Что должно быть высказано»

«Приговор «антисемитизм» выносится быстро»

Г. Грасс «Что должно быть высказано»

Министр внутренних дел Израиля объявил в воскресенье о запрете на въезд в страну для скандально известного немецкого писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе, антимилитариста Гюнтера Грасса. Писатель обвиняется в том, что в своей поэме «Что должно быть высказано» он представляет Израиль как угрозу для мира на планете.

Сам Грасс заявил, что его целью были не нападки на государство Израиль как таковое, а на политику его премьер-министра Беньямина Нетаньяху. «Человек, который, по моему мнению, наносит самой большой вред Израилю на данный момент – это Нетаньяху, и я должен был написать об этом в моей поэме. В настоящее время беспрецедентной опасностью является нависшая угроза предупредительного удара по Ирану, что будет иметь ужасающие последствия». 

Опубликованная в Süddeutsche Zeitung поэма Грасса вызвала в западных странах обширную полемику, сопровождающуюся нападками, яростность которые очевидно не сопоставима с заложенным в поэму посылом. 

Что должно быть высказано

Почему я так долго хранил молчание о том,

что открыто используется в военных играх,

по завершении которых, оставшиеся в живых

в лучшем случае будут лишь как примечания на полях книг?

Предполагаемое право на первый удар

может уничтожить иранский народ,

ставший жертвой крикунов,

собравшихся на организованных митингах,

потому что под сводами их власти 

может быть создана атомная бомба.

И всё же, почему я колеблюсь назвать

другую страну, в которой в течение долгих лет,

хотя и в обстановке секретности,

существует растущая ядерная мощь,

вне контроля и доступа со стороны,

за пределами какой-либо инспекции?

Это всеобщее замалчивание фактов,

перед которым склонился и я,

представляет для меня тревожную ложь,

и, вероятно, приведёт она меня к наказанию 

в тот самый момент, когда я стану её отрицать:

приговор «антисемитизм» выносится быстро.

Но сейчас, когда моя собственная страна,

периодически привлекаемая к ответственности

за задаваемые вопросы о собственных преступлениях,

которым нет сравнения,

оказывается отправным пунктом

(того, что есть просто бизнес,

который ведётся под маской закона о репарации),

поскольку отправляет ещё одну подводную лодку

для доставки ядерных боеголовок Израилю,

наличие у которого атомной бомбы ещё не доказано,

и лишь страх служит его свидетельством.

Я выскажу, что должно быть высказано,

но почему же я до сих пор молчал?

Потому, что я считал, что моё происхождение

запятнанное тем, что никогда не может быть смыто,

не может дать мне право ожидать от Израиля,

земли к которой я привязан, и всегда буду привязан,

открытого объявления правды.

Почему лишь сейчас, уже постаревший,

через чернила могу я сказать:

Атомная мощь Израиля угрожает

Уже хрупкому миру на Земле?

Потому, что завтра уже, возможно, будет поздно,

говорить о том, что должно быть высказано сегодня.

И потому, что, будучи уже обременёнными виной немцами,

мы можем предоставить инструменты для преступления,

которое можно предвидеть,

и наше сообщничество будет невозможно стереть

никакими банальными извинениями.

И конечно: я нарушил своё молчание

потому что мне тошно от лицемерия Запада,

и я надеюсь, что многие люди

освободятся от своего молчания,

призвав к ответу тех, кто несёт ответственность

за прямую угрозу, нависшую над нами,

чтобы они отказались от использования силы,

а также что люди настоят на том, чтобы как Иран, так и Израиль

разрешили бы международным наблюдателям

открытый допуск на свои ядерные объекты.

Иного пути нет,

Ни для израильтян, ни для палестинцев,

Ни для всех, живущих бок о бок во вражде

в этом регионе, оккупированном иллюзиями.

И, в конечном итоге, иного пути нет ни для кого из нас.

Гюнтер Грасс

Локерби: хроника объявленной смерти

Тайная война между США и Ираном

Др. Людвиг де Брэкелеер

5/2/2008

В некотором смысле, настоящая тайна теракта, произошедшего над Локерби, состоит в том, почему погибло такое небольшое число людей. Если принять официальную версию трагедии, то разве не может не вызывать удивления тот факт, что предрождественский рейс из Лондона в Нью-Йорк был заполнен лишь наполовину?

«270 человек погибло 21 декабря 1988 года в результате взрыва самолёта авиакомпании Pan Am в небе над шотландской деревней Локерби¹. Это был самый страшный авиационный теракт , направленный против США. Этот теракт также называют самым большим нераскрытым убийством в мире», - писали Джон Бьюэн и Ян Фергюсон в своей блестящей статье «Тень над Локерби»². Через 20 лет преступление так и не раскрыто.

<…>

«Я просто хочу отметить моё твёрдое убеждение в том, что приведённое в суде свидетельство было недостаточным для установления вины Меграхи, что свидетельства, указывающие на другие направления для следствия, были утаены и не переданы защите, и что в результате предстоящей апелляции, которую повлекли за собой проводимое в течение трёх лет расследование и находки Комиссии по пересмотру уголовных дел Шотландии, несостоятельность приговора Меграхи будет ясно показана», - писал в ответ на критику Ричарда Маркиза, руководившего расследованием ФБР, профессор правоведения Блэк, предложивший провести в Голландии суд по делу Локерби без участия присяжных.

Следы упавших на землю обломков, свидетельствовали о том, что авиалайнер разрушился в воздухе, а не от удара о землю. Через несколько дней было установлено, что самолёт Pan Am, выполнявший рейс 103, был взорван. Эксперты-криминалисты определили природу, количество и местонахождение взрывчатки - эти факты почти полностью приняты и не были оспорены в ходе суда⁴. Анализ сажи, покрывавшей металлические части багажного отделения, показал наличие химического взрыва, вероятнее всего произведённого несколькими граммами взрывчатки Семтекс⁵.

Анимационная реконструкция начальной стадии разрушения авиалайнера Pan Am 103 (History - Das Lockerbie Attentat, 2008 ZDF)

Согласно приговору, взрывчатка была спрятана в радиоприёмнике «Тoshiba», который был помещён в коричневый чемодан Samsonite, отправленный багажом из Мальты, затем перенесённый на рейс из Франкфурта и в итоге на рейс Pan Am 103, вылетавший из Лондона (см. Приговор).

Если немногие оспаривали факт разрушения авиалайнера в результате взрыва бомбы, то было немало тех, кто задавался вопросом, что заставило большое число людей сдать свои билеты на рейс Pan Am 103 в последний момент. Свой последний полёт авиалайнер выполнял со 165 свободными местами⁶. Pan Am отказывается предоставить сравнительную информацию по предрождественским рейсам за предыдущие годы, заявляя, что количество пассажиров, пользующееся услугами их компании – это коммерческая тайна.

Профессиональная принадлежность лиц, отказавшихся в последнюю минуту лететь данным рейсом, только подлила масла в огонь подозрений в начале расследования. Комиссия при президенте выяснила, что 80% штатных сотрудников посольства США в Москве, зарезервировавших себе билеты на пересадочный рейс от Франкфурта, аннулировали броню на злополучный рейс 103. Вся делегация Южной Африки  сделала то же самое за несколько часов до посадки. Известно, что отказался от брони на этот рейс министр иностранных дел ЮАР, Пик Бота, который должен был лететь в США для подписания в ООН Нью-Йоркских соглашений о независимости Намибии⁷. Джон МакКарти, бывший в то время послом США в Ливане, Крис Ревелл, сын Оливера Ревелла, исполнительного помощника директора ФБР, и Стивен Грин, помощник руководителя отдела разведки в Управлении США по борьбе с наркотиками, также отказались от своей брони на рейс 103 авиакомпании Pan Am.

Ахмадинеджад против Хаменеи

Is Ahmadinejad islamic enough for Iran?

Аббас Милани
29 апреля

Пока большинство стран Ближнего Востока занято проблемами своего демократического будущего, различные фракции Ирана участвуют в дискуссиях о достоинствах древнеперсидского царя Кира Великого. Несмотря на отсутствие каких-либо новых исторических наблюдений, эти обсуждения нельзя назвать простым национальным самоанализом – в Иране дискуссия по вопросам древней истории всегда была делом большой игры. Сегодня вопрос заключается в том, должна ли Исламская республика больше уделять внимания доисламскому наследию Ирана. Недавно представленные президентом Махмудом Ахмадинеджадом ответы ставят под угрозу стабильность действующего режима.

 

Сам по себе данный спор не нов. На протяжении десятилетий, если не столетий, иранских богословов и политиков сбивала с толку загадка национальной самобытности Ирана и природы ислама в Иране. Национальная самобытность Ирана носит характер раздвоенности, она разделена на доисламские традиции зороастризма и манихейства, существовавшие до ислама, и развитие под влиянием ислама на протяжении последних 1300 лет.

Однако по поводу того, какой из сторон данной раздвоенности необходимо отдавать предпочтение, всегда существовало разногласие. Даже в течение первых нескольких сот лет после прихода в Иран ислама, несмотря на то что иранцы сыграли решающую роль в формировании исламских законов, правления и литературы, существовала значительная напряжённость между арабами и персами: первые постоянно отзывались о последних, используя уничижительное прозвище «Аджам». Некоторые арабы (и некоторые иранцы) даже поднимали вопрос о том, можно ли определить шиизм – господствующее религиозное направление в сегодняшнем Иране – как закономерное ответвление ислама, утверждая, что, на самом деле, он представляет собой тонко завуалированную форму иранского национализма. Действительно, многие учёные указывали на то, что основные идеи, относящиеся в исламском мире исключительно к шиизму, как, например, концепция мессии – «махди» и движение милленариев - на самом деле являются реинкарнацией доисламских иранских понятий и концепций, перенятых у философий зороастризма и манихейства. 

Урегулирование этих напряжённых моментов уже давно стоит на повестке дня любого режима Ирана. Шахи династии Пехлеви, стремившиеся ослабить роль ислама в общественной жизни страны, делали акцент на доисламской эпохе. Самый значительный пример этой кампании пришёлся на 1976 год, когда шах потратил несколько сот миллионов долларов на празднование 2500-летия персидской монархии, разбив палаточный город около Персеполиса, столицы Древней Персии. По этому случаю он даже заменил национальный календарь, основанный на исламской традиции, на календарь, происхождение которого, как утверждалось, восходит к эпохе древнеперсидского царя Кира, прославляемого в Ветхом Завете за освобождение евреев из вавилонского плена (хотя их свобода продлилась всего два года).

Но когда в 1979 году к власти пришёл исламский режим, он предпринял попытку вычеркнуть персидское доисламское прошлое и придать особое значение только исламскому компоненту. Такая политика, мягко говоря, требовала серьёзного культурного отслоения в стране, где люди не переставали осуждать «арабское вторжение» прошедшего тысячелетия и с гордостью и усердием говорили на языке, который пережил эпоху арабского империализма. Аятолла Хомейни, основатель Исламской республики, обратил особенное внимание на доисламские персидские праздники, объявив Новруз – иранский праздник Нового года, отмечаемый в  первый день весны - «языческим».

Большое число иранцев встретили подобные стремления режима в штыки. Народным ответом стали ещё более демонстративное празднование традиционных персидских празднеств и поддержка кампаний за «очищение» языка от всех арабских слов и имён. И только несколько лет назад, во время правления Мохаммеда Хатами, предшественника-реформатора Ахмадинеджада, иранский богослов опубликовал пятитомный трактат, описывающий двухвековую хронику жестокой борьбы иранцев перед тем как принять ислам. Этот труд противоречил официальной истории режима, согласно которой иранцы с большой охотой приняли ислам, как только услышали его послание.

Это именно та самая национальная гордость, которую Ахмадинеджад и его ближайший советник Эсфандиар Машаи включили в свои недавние призывы к «иранскому исламу». Они сделали иранский национализм столпом правительства Ахмадинеджада, постоянно и широко восхваляя доисламское величие Ирана. 

Интервью с Махмудом Ахмадинеджадом

Разговорное шоу Ларри Кинга (CNN)

22 сентября 2010 год

Ларри Кинг: «Президент Ахмадинеджад, встретились бы вы с президентом Обамой здесь в Нью-Йорке, если бы представилась такая возможность?»

Махмуд Ахмадинеджад: «Зависит».

Ларри Кинг: «От чего?»

Махмуд Ахмадинеджад: «На Генеральной Ассамблее ООН мы заявили о том, что готовы говорить с ним. Я думаю, что было бы хорошо обсудить наши взгляды и обменяться мнениями в ООН перед представителями других государств и прессы. Было бы очень полезно, если бы все могли нас услышать. Это помогло бы решить многие проблемы».

Ларри Кинг: «Госсекретарь Клинтон говорит, что введённые против вашей страны санкции ограничивают вашу экономику. Даже бывший президент Ирана Рафсанджани сказал, что санкции носят серьёзный характер, и этого нельзя отрицать. Беспокоит ли вас их результат и их продолжающийся эффект?»

Махмуд Ахмадинеджад: «Мне кажется, вы подняли несколько вопросов. Вопрос заключается в том, почему правительство США вводит санкции, которые выходят за рамки санкций, установленных Советом Безопасности ООН? Разве это не является противозаконным? Разве это не показывает враждебность США? Американского народа по отношению к иранскому народу? И что важнее – администрации США по отношению к правительству Ирана? Это первая проблема. Второй  вопрос – на самом деле эти санкции никак не влияют на нас, потому что мы живём под санкциями уже более тридцати лет. Более того, наша экономика не основывается на экономике США, у нас самостоятельная, национальная экономика, которая даёт нам возможность обеспечивать себя всем необходимым. Что интересно, в течение тех лет, когда действовали санкции, у нас было больше стимула начать мероприятия, которые привели к усилению нашей экономики, и это у нас получилось с большим успехом. Мы знаем, что здесь, в США, многие подняли большой шум из-за этих санкций, потому что они якобы наносят нашей стране вред. На самом деле, санкции нас не беспокоят. Наоборот, они подтолкнули нас к тому, чтобы быть решительнее в том, что касается нашей экономики. У США нет и не было никаких отношений с нами на протяжении тридцати лет. Так против чего действуют санкции? Мы жили без США более тридцати лет и добились прогресса. Когда Иран носил хомут, который на него одели США, это была отсталая страна. С тех пор как мы живём без США, мы превратились в прогрессивную страну. Разве это плохо для нас? Я полагаю, это достаточно положительный шаг».

Ларри Кинг: «Вы понимаете те страхи, которые существуют из-за наличия в вашей стране ядерного оружия, ввиду общей враждебности в регионе?»

Махмуд Ахмадинеджад: «Кого это беспокоит?»

Ларри Кинг: «Мировое сообщество».

Махмуд Ахмадинеджад: «Кто это – мировое сообщество? Кто его представляет? США? Их друзья? Мировое сообщество – это очень широкое понятие. В чём ошибаются американские власти, так это в том, что они рассматривают себя как мировое сообщество. Но они им не являются».