Трагедия Саифа Каддафи

Саиф: хороший плохой сын

Джеймс Верини

New York Magazine

22 мая

Последний раз Бенжамин Барбер видел Саифа Каддафи в начале декабря, и их встреча проходила в безрадостной обстановке. Барбер, политолог и член правления Международного фонда благотворительности и развития Каддафи под руководством Саифа, приехал в Лондон на встречу членов правления, которая должна была состояться в Триполи, но всего за неделю до назначенного срока была перенесена в Лондон. За ужином в итальянском ресторане Саиф объяснил, почему. «Я не чувствую себя в безопасности в Триполи, - сказал 38-летний сын полковника Муамара Каддафи. – Сейчас у меня там слишком много врагов». Саиф был на гране отчаяния. В течение многих лет он стремился занять своё место на хаотичной политической орбите своего отца, призывая его поддержать проведение реформ в Ливии. В прошлом Муамар делал ему одолжения. Но не сейчас. Сторонники Саифа были арестованы, а его бизнес закрыт. Он покинул страну и не был уверен в том, что хочет возвращаться. «Он чувствовал, что там ему не рады, - сказал Барбер. – У него уже давно были затруднения».

Барбер сказал Саифу не опускать руки. Ливия сильно изменилась за последнее десятилетие, уверял он его, и в немалой степени благодаря Саифу. Об этом Барбер говорил уже много раз. Саиф давно работал с Барбером и другими профессорами, консультантами, управляющими корпораций и лоббистами, чтобы создать будущее для Ливии. Они также поддерживали Саифа и стали его партнёрами в кампании по обновлению страны и имени его семьи, а он в свою очередь сотрудничал с ними с целью превратить Ливию в модель мирной либерализации в арабском мире. Саиф представлял собой то, в чём так нуждались страны этого региона, как говорили его зарубежные партнёры. Иногда Саиф соглашался.

Два месяца спустя после встречи Барбера и Саифа в Ливии произошло восстание, и Муамар попросил своего любимого сына вернуться, что тот и сделал. Казалось, что в одночасье Саиф стал другим человеком – совсем не тем, на кого надеялись его сторонники, а копией своего отца.

 Саиф Каддафи в 1986 году

Второй сын Муамара Каддафи, Саиф аль-Ислам аль-Каддафи родился в 1972 году, через три года после того, как его отец пришёл к власти в результате военного переворота в 27-летнем возрасте. Мало известно о ранних годах Саифа, кроме того, что они проходили в обстановке жестоких событий. Когда Саиф был ещё ребёнком, Муамар превратился из авторитарного лидера в самопровозглашённого Брата Лидера Великой социалистической партии ливийского народа Арабской Джамахирии. Он представлял эту систему как идеальную демократию, но другие называли её кровожадной автократией (когда казни транслировались по телевидению). В 1986 году вслед за терактом на дискотеке в Германии, которую часто посещали военнослужащие США, Рональд Рейган отдал приказ нанести по Ливии ракетные удары, в результате которых, по словам Каддафи, погибла младшая сестра Саифа. ООН в свою очередь ввела в отношении Ливии санкции после того, как ливийским агентам были предъявлены обвинения в теракте на борту рейса 103 авиакомпании Pan Am. К концу 1990-х годов Ливия находилась в упадке. По словам бывшего сотрудника Государственного Департамента США, Муамар «знал, что ему не выиграть эту войну», и он начал тайные переговоры с администрацией Клинтона по вопросу выплаты компенсаций семьям жертв теракта на самолёте авиакомпании Pan Am.

 Саиф Каддафи с отцом в Вене в 1982 году

Когда Муамару пошёл седьмой десяток, он стал выбирать из сыновей преемника. Выбор был не богат. Старший брат Саифа, Мохаммед, руководитель государственной телекоммуникационной компании, не был заинтересован носить мантию правителя. Младший брат аль-Саади был известен как неудавшийся профессиональный футболист и более ничем, в то время как Ганнибалу, следующему сыну, недоставало качеств, присущих государственному деятелю, что стало понятно, когда он был арестован в швейцарской гостинице за избиение своей прислуги. Хамис и Саиф аль-Араб были слишком молоды. Мутассим, военный офицер, младше Саифа на пять лет, переехал в Египет после того, как впал в немилость.

Саиф, напротив, отличался теми качествами, которыми восхищался его отец – присущими ему самому. Как и Муамар, который цитировал Руссо и Мэдисона посещающим его с визитом дипломатам, Саиф был очарователен и прекрасно начитан. Как и Муамар, он был уверен в себе. «Он был абсолютно уверен в том, что его убеждения правильны», - говорит Джек Ричардс, американский бизнесмен и в прошлом советник Саифа. Что самое главное, Саиф уже с ранних лет был занят идеями о будущем Ливии, понимая, что правление его отца было небезупречным. «Во всём, что делал Муамар, подразумевалось, что Саиф не только его любимый сын, но сын, который понимает его лучше всех, поскольку он понимал не тирана, а демократа», – говорит Барбер. В то же время, в их отношениях существовало «серьёзное фрейдистское напряжение».

Саифа привлекала Америка, страна, которая очернила имя Муамара. Закончив факультет архитектуры и инженерного искусства в Триполи, Саиф получил академические степени в Вене и в Лондонской школе экономики (LSE) и увлёкся политической историей и культурой Америки. Профессор Дэвид Хэлд из LSE: «Саиф говорил, что арабский мир не должен бояться пропаганды американской демократии».

Антиавторитарные наклонности Саифа были настолько сильны, что он выразил негодование – или разыграл его – при упоминании наследования власти. «Фраза предполагаемый наследник вызывала у него отвращение. Но я думаю, что в душе он всегда лелеял надежду, что в будущем будет руководить страной», - говорит Ричардс. Муамар, не имеющий никакого официального звания, рассуждающий об идеализированном будущем Ливии без власти Каддафи, казалось, восхищается позицией своего сына, даже если он и хотел видеть его своим преемником.

Начало работы Саифа с правительством

В 2002 году Ливия ведёт тайные переговоры с британским правительством по сворачиванию своей программы ядерного и химического оружия. Муамар просит Саифа принять участие. В Лондоне Саиф встречается с представителями кабинета Тони Блэра и MI-6 и поднимает вопрос о включение в переговоры Вашингтона. Накануне вторжения в Ирак британцы связываются с помощником заместителя директора операций ЦРУ Стивом Каппсом.

В своих мемуарах бывший директор ЦРУ Джордж Тенет так описывает Саифа во время встречи: «Он начал играть роль крутого переговорщика, говоря Стиву и его британским коллегам, каких шагов ждут от нас ливийцы, прежде чем они что-то предпримут. Стив и британцы слушали его какое-то время, а затем прервали». Когда Каппс и его коллега из MI-6 прибыли в Ливию, Саиф, по словам Тенета, вёл себя уже спокойнее. После встречи с Муамаром в Триполи Саиф пригласил их на ужин к себе в бунгало, где он выслушал их уже с бóльшим терпением.

Через несколько дней после того, как был схвачен Саддам Хусейн, Ливия объявила о прекращении своей программы оружия массового поражения. Торжествующая администрация Буша не преминула указать на отрезвляющий эффект от войны в Ираке. Участники переговоров знали намного больше, но даже они были удивлены резким поворотом политики Каддафи. Заслуга Саифа несомненна. По мнению Ранды Фами-Хьюдом, лоббиста, сотрудничавшей с Саифом: «Для своего отца Саиф был несговорчивым человеком, а не подпевалой». Муамар «проверял способность Саифа руководить страной».

Санкции были сняты, Ливия была исключена Белым Домом из списка государств, финансирующих терроризм, и внезапно страна превратилась в благодатную почву. Представители компаний ExxonMobil, ChevronTexaco, Caterpillar, Halliburton, Dow Chemical и Boeing, среди прочих, потянулись в Ливию, движимые желанием получить доступ к запасам лёгкой нефти и фонду развития с капиталом в 100 миллиардов долларов. Теперь, когда доходы от нефти могли быть инвестированы в иностранные банки, на сцену вышел Уолл Стрит.

Саиф и его отец были в центре всех сделок, и Саиф сделал несколько инвестиций со своей стороны. Он привлёк консалтинговую фирму C&O Resources, чтобы она представляла Ливию в администрации Буша. Он подписал с компанией Livingston Group, которой руководил бывший спикер палаты представителей Боб Ливингстон, контракт на 2,4 миллиона долларов для создания своего лобби в Конгрессе. За 1,2 миллиона долларов в год он нанял Фами-Хьюдом, бывшую сотрудницу Департамента Энергетики США для привлечения бизнеса, а также нанял фирму Brown Lloyd James и бывшего специального помощника Белого Дома для связей с общественностью.

Самой амбициозной из привлеченных фирм была Monitor Group, консалтинговая компания из Кэмбриджа (Массачусетс), которая оказывает помощь странам, проводящим экономические реформы. Её основатель, Майкл Портер, профессор Гарвадской школы бизнеса, приехал в Триполи, чтобы встретиться с Саифом.  С ним приехал консультант по вопросам энергетики и лауреат Пулитцеровской премии писатель Дэниэл Йергин. В июне 2004 года Йергин, Фами-Хьюдом и руководитель C&O Сандра Чарльз приняли участие в экономическом форуме под председательством Саифа, который проходил в гостинице «Коринфия» в Триполи. Американцы нашли, что Саиф представляет свежесть перемен, в отличие от Муамара, который, как известно, любил провоцировать своих гостей описаниями примеров лицемерия Запада. «Это была историческая встреча, на которой произошло зарождение новой Ливии. Наша команда собиралась помочь Саифу осуществить задуманное», - говорит Фами-Хьюдом. Вечером Саиф и его гости подняли тост за будущее Ливии.

Через два года после этого тоста, в 2006 году Портер представил отцу и сыну Каддафи план по реабилитации страны, который он называл «уникальной моделью «народного капитализма». Начало этому плану должен был положить энергетический сектор, который мог возродить экономику и в конечном итоге ливийское общество. Портер обещал, что всё это может быть сделано к 2019 году, когда будет праздноваться 50-летие прихода к власти Муамара.

За 3 миллиона долларов в год Monitor Group также провела международную кампанию по связям с общественностью с целью «улучшить со стороны международного сообщества понимание и восприятие Ливии, а также тот вклад, который она внесла и продолжает вносить в развитие региона и мира». Известные представители интеллигенции, в том числе Роберт Путнэм и Джозеф Най из Гарварда, а также бывший директор Лондонской школы экономики Энтони Джидденс, приехали в Ливию. Некоторые, как и Барбер, делали это за вознаграждение. Другие писали в прессе статьи о новой Ливии; Monitor Group предложила за 2,4 миллиона долларов написать от имени Муамара книгу.

«Больше демократии означает, что у нас должно быть её хоть сколько-то»

Саиф не полагался полностью на Monitor – он сам был искусным дипломатом. У Саифа были связи с представителями Государственного Департамента США и конгрессменами из обеих партий. Он выступал в Совете по международным отношениям и на Всемирном экономическом форуме, где он объявил о своём намерении создать организацию, которая занималась бы проблемой нарушений прав человека на Ближнем Востоке. По словам бывшего помощника Билла Клинтона, Саиф иногда звонил бывшему президенту, чтобы проконсультироваться.

По мере того, как рос его политический вес на международной арене, Саиф всё больше дистанцировался от политики своего отца. Он даже открыто критиковал режим. На вопрос одного из экспертов конгресса о том, в чём больше всего нуждается Ливия, Саиф ответил: в демократии.

«Вы имеете в виду, что Ливии нужно больше демократии?» – спросил эксперт.

«Нет. Больше демократии означает, что у нас должно быть её хоть сколько-то», - ответил Саиф.

В 2007 году после того, как Саиф убедил своего отца освободить болгарских медсестёр, он открыто признал, что медики подвергались пыткам, чтобы получить от них ложное признание в заражении детей вирусом СПИДа. Саиф пригласил представителей организации Human Rights Watch, с тем чтобы они подготовили доклад о печально известной тюрьме Абу Салим, в которой Муамар приказал убить более тысячи заключённых. Он начал программу по реабилитации ливийских джихадистов и тайно сотрудничал с американской разведкой по уничтожению сети пакистанского учёного А. К. Кхана, который поставлял в Ливию ядерный материал. 

Его медиа-группа Al-Ghad выпускала в Ливии не находящиеся под контролем государства новости. Его Международный фонд благотворительности и развития Каддафи направлял студентов на учёбу за рубеж. Вместе с Ливийским комитетом и Monitor Group Саиф составил первую и единственную Конституцию в истории Ливии.

В 2008 году впервые за 37 лет США назначает своего посла в Ливию. В ноябре того же года Саиф получает возможность впервые посетить Вашингтон, город, которого никогда не видел его отец. Старая гвардия Каддафи обвиняет Саифа в том, что он идёт на уступки американцам и получает свою выгоду от экономических реформ. Как и его братья, Саиф имел постоянный доход от национальной нефтяной компании, но он также, очевидно, имел особое влияние на государственную казну. «Это был клановый капитализм, а не свободный рынок», - говорит бывший министр по делам иммиграции Ливии Али Эрриши, который заявляет, что щедрые взятки Саифу за сделки с иностранцами компаниями были общеизвестным делом.

Его личные траты также не оставались незамеченными. Когда Саиф учился в Лондонской школе экономики, то прежде чем приобрести в пригороде Лондона особняк за 16 миллионов долларов (который теперь заняли скваттеры), он проживал в гостинице «Лэйнсборо». Он был гостем на вечеринках в Монако и Сен-Тропе, ездил на охоту в Европу и Новую Зеландию и держал в Триполи в качестве домашних питомцев двух бенгальских тигров, которых изобразил на своих сюрреалистических полотнах, выставлявшихся потом в галереях по всему миру.

Со стороны Муамара исходило молчаливое согласие и иногда даже больше. Он выступил с публичным заявлением о необходимости реформ и даже обещал проведение выборов. Он защищал Саифа от приверженцев консервативного политического курса и назначил некоторых из его сторонников реформистского подхода на правительственные должности.

Единственное, чего добивался от Саифа Муамар и чего тот не хотел принять – это официальный пост в правительстве отца.

Начало падения

В августе 2008 года Саиф, будучи на пике своей популярности, готовился к поездке в Вашингтон. Перед отъездом он выступил с речью на Молодёжном форуме, как и в предыдущие три года. Но в этот раз его речь оказалась самой бесславной. Он заявил, что Ливия «уже несколько десятилетий находится в состоянии застоя». Критикуя своего отца, он сказал: «Мы хотим иметь не перемены, а  административную, законную, конституционную систему раз и навсегда». Намекая на произведение Оруэлла «Скотский хутор», он назвал арабские страны и их правящие семьи «заповедником диктатур».

Непонятно, почему Саиф зашёл в своей критике настолько далеко. Некоторые полагают, что он был ослеплён своим недавним успехом на дипломатическом поприще. Другие, однако, считают, что Саиф начал понимать, что попытка изменить Ливию была попросту безрассудным предприятием. «Большинство членов его семьи, довольствующиеся своими вотчинами, казались безразличными к существующим проблемам,  - говорит Сандра Чарльз, руководитель of C&O Resources. – В окружении Каддафи было много людей, у которых дар убеждения был намного сильнее».

После этого выступления Саифу или посоветовали уехать из Ливии, или он решил это сделать сам. Возможно, зная, что это произойдёт, Саиф подготовил свой отъезд, сказав в своей речи, что оставляет политику, поскольку его реформы уже осуществляются. Как оказалось, его уход состоялся как нельзя более вовремя. Его брат Мутассим вернулся из Египта в 2006 году и объединился со сторонниками жёсткого политического курса. То ли Муамар был разочарован Саифом, то ли он хотел проверить братьев, создав между ними конфронтацию, но Каддафи назначил Мутассима советником по национальной безопасности, на что сын охотно согласился. Через несколько месяцев после выступления Саифа Мутассим посетил с визитом Вашингтон, где встретился с новым госсекретарём Хиллари Клинтон, а также сопровождал Муамара на заседание в ООН. Отец никогда не брал с собой Саифа во время государственных визитов.

 Мутассим Каддафи с отцом в ООН (2009)

По их возвращении власти закрыли спутниковый телевизионный канал Саифа  Al-Libiyya и его медиа-группу Al-Ghad. Его политические сторонник были арестованы. После того, как его заставил замолчать собственный отец, Саиф полагал, что администрация Обамы сделает то же самое. На встрече с новым американским послом Джином Кретцем, прошедшей в семейной резиденции, Саиф сказал, что «сыт по горло» медленной реакцией со стороны Белого Дома. В дипломатической депеше, отправленной в Вашингтон, Кретц пишет, что Саиф говорил о своей важности для США и предупредил: «Если что-то пойдёт не так, люди будут обвинять меня, независимо оттого, занимаю ли я какой-то официальный пост или нет».

К 2009 году Муамар, очевидно, будучи не совсем довольный Мутассимом, посылает Саифа в Великобританию на переговоры по освобождению Абдельбасета Меграхи, осуждённого за теракт на самолёте авиакомпании Pan Am. Меграхи был освобождён, и Саиф гордо прибыл с ним в Триполи. Запад едва ли был готов принять такое триумфальное возвращение. Конгресс был возмущён, Обама требовал поместить Меграхи под домашний арест до конца его дней. В глазах Муамара, однако, это означало возрождённую преданность Саифа. Но Саиф предпочёл оставаться в стороне.

  

Очень возможно, что Саиф хотел навсегда оставить водоворот ливийской политики. В 2010 году он начал осуществлять свой план по выводу Al-Ghad из Ливии. После того, как он получил докторскую степень, издательский дом Oxford University Press предложил Саифу написать две книги на тему создания гражданских институтов в таких странах как Ливия. Во время ужина в декабре с Барбером Саиф сказал, что не собирается возвращаться на родину. «Намного легче жить за пределами страны», - сказал он.

В феврале, когда протесты в Бенгази переросли в гражданскую войну, и правительственные войска перешли в наступление, полковник Каддафи попросил своего сына вернуться домой. Либерально настроенные ливийцы и сторонники Саифа полагали, что он может стать миротворцем. Но когда 20 февраля Саиф появился на экранах телевизоров, эта надежда испарилась. Он обещал реформы и угрожал гражданской войной, завершив своё выступление фразой: «Мы будем жить в Ливии, и мы умрём в Ливии». «Большое число людей сильно удивлено и очень смущено тем, что говорил Саиф»,  - сказал лоббист, тесно сотрудничавший с Саифом. Многие уговаривали Саифа оставить свою семью. Но большинство просто умыли руки. «Они все его любили, но теперь в один голос говорят, насколько он ужасен», - говорит Фами-Хьюдом.

В мае один из основателей Monitor, а также директор фирмы Марк Фуллер подали в отставку. Бывший декан Гарвардского колледжа сказал, что Портер опозорил университет, а директор Лондонской школы экономики Говард Дэвис подал в отставку в марте. В настоящее время школа проводит расследование, является ли диссертация Саифа плагиатом. Барбер, сравнивший в своей статье Саифа с Майклом Корлеоне и ушедший с поста члена правления фонда Саифа вскоре после начала войны, был вызван в палату лордов для дачи показаний по данному делу.

Только один человек, с которым я разговаривал, до сих пор продолжает поддерживать контакт с Саифом Каддафи. Он говорит, что в течение первых недель беспорядков Саиф тщетно пытался убедить Муамара и своих братьев провести переговоры, чтобы найти выход из создавшегося положения. Саиф сетует, что вся его работа оказалась никому не нужной и что реформаторы, которых он привлёк к работе, отвернулись от него и присоединились к восставшим. Его братья обвиняют его в том, что своим настаиванием на реформах,он дал возможность врагу нанести удар.

Любая возможность переговоров между правительством Каддафи и западными странами закончилась 30 апреля, когда  в результате ракетного удара НАТО погиб младший брат Саифа, Саиф аль-Араб. «Все Каддафи верят, что сейчас НАТО хочет только их смерти», - говорит Барбер. На прошлой неделе Международный Уголовный Суд запросил выдачу ордеров на арест Муамара и никого иного, как Саифа. 

«Я не думаю, что он уйдёт. Он уйдёт только со своим отцом и братьями. Или погибнет вместе  с ними, - говорит Джек Ричардс и добавляет, - он ведь, действительно, мог их всех спасти».