Торговля наркотиками в Афганистане и слон в посудной лавке

Джереми Хаммонд

политический аналитик

В этом месяце журнал «Foreign Policy» опубликовал статью «Задумайтесь ещё раз: торговля наркотиками в Афганистане» («Think Again: The Afghan Drug Trade», 1 апреля 2011), которая представляет собой достаточно приличный обзор того, что касается проблемы с опиумом. Неудивительно, однако, что эта статья, как это уже стало принято, игнорирует «слона в посудной лавке», обозначая часть проблемы, а не её решение.

К своей чести статья начинается с развенчивания мифа о том, что торговля наркотиками в Афганистане фактически контролируется Талибаном:

«В среднестатистический год афганские фермеры продают примерно 7000 тонн опиума по цене 130 долларов за килограмм лицам, занимающимся оборотом наркотиков, которые производят из них 1000 тонн героина по цене 2500 долларов за килограмм для продажи в Афганистане и 4000 долларов для оптовой продажи в соседних странах. Это даёт приблизительно 900 миллионов долларов ежегодной прибыли фермерам, 1,6 миллиарда долларов наркоторговцам на внутреннем рынке Афганистана и 1,5 миллиарда долларов от продаж за пределами страны.

Доля Талибана в этой цепочке остаётся предметом дискуссий. Компетентные источники оценивают его доход от 70 до 500 миллионов долларов. Талибан получает от 2 до 12% от 4-миллиардной индустрии. Фермеры, наркоторговцы, контрабандисты и коррумпированная власть вместе взятые получают намного больше».

Подобное откровение редко публикуется в корпоративных изданиях. Более типичным для американских СМИ является введение читателей в заблуждение относительно той роли, которую играют антиправительственные элементы в торговле наркотиками. ( «New York Times Misleads on Taliban Role in Opium Trade», Foreign Policy Journal, 29 ноября, 2008).

Но авторы статьи не считают нужным сделать вытекающее из представленных фактов заключение, оставляя это своим читателям. А именно – львиная доля афганской торговли наркотиками контролируется элементами, близкими к правительству Афганистана и/или иностранными оккупационными силами. («Accused of Drug Ties, Afghan Official Worries U.S.», New-York Times, 26 августа 2009):

«Оглядываясь назад, некоторые бывшие и настоящие представители администрации говорят, что решение не препятствовать военачальникам и лицам, занимающимся оборотом наркотиков, которые воспользовались образовавшимся в результате терактов 11 сентября вакуумом во власти … сигнализировало афганскому народу о том, что самые коррумпированные военачальники имели поддержку со стороны США, что правительство Карзая не имело реальной власти или доверия, и что экономика, основанная на наркотиках, была путём к власти в стране».

Несомненно, читатели обладают достаточными аналитическими способностями, чтобы прийти к подобному выводу, хотя этому опущению существует другое, более очевидное объяснение.

Джонатан Колкинс и Марк Клейман, авторы недавнего отчёта для Центра Международного Сотрудничества (CIC), недвусмысленно указывают: «Если политика борьбы с незаконным оборотом наркотиков является эффективной в отношении лиц, занимающихся незаконным оборотом наркотиков и связанных с повстанческими силами, она может снизить масштаб повстанчества путём предоставления монополии коррумпированным властям и лицам, связанным с незаконным оборотом наркотиков и поддерживающим правительство».

Но что самое поразительное в этом признании – это то, что оно представлено в виде рекомендации, которую авторы отчёта повторяют в своей работе: «Опять же, есть возможность направить действия по борьбе с незаконным оборотом наркотиков конкретно против повстанчества путём выборочного осуществления мер, которое фактически не затрагивает коррумпированных властей и лиц, связанных с незаконным оборотом наркотиков и поддерживающим правительство». 

Это, по сути, как раз именно то, что представляет собой политика США в отношении оборота наркотиков в Афганистане, о чём открыто говорится в отчёте: «Главное предположение авторов об экспериментальной политике – обеспечении обогащения от оборота наркотиков только коррумпированной власти – на самом деле отражает попытку, предпринятую администрацией Буша в 2001-2004 годах».

Авторы отчёта, однако, не упоминают о том, что эта политика была расширена администрацией Обамы, чей специальный представитель в Афганистане Ричард Холбрук летом 2009 года справедливо раскритиковал политику уничтожения маковых полей («Нашими врагом являются не фермеры, выращивающие мак, а Талибан»), но при этом добавил, что уничтожение маковых посевов будет продолжаться, но на ограниченных площадях, что, по сути, означает, что уничтожению подвергнутся посевы мака под контролем Талибана, а выращивание мака в подконтрольных США районах будет продолжаться. Вслед за этим заявлением появилась информация о том, что военные США осуществляют соответствующие меры в отношении лиц, занимающихся незаконным оборотом наркотиков и связанных с повстанческими группами, и только этих лиц.

 Отчёт CIC также указывает на то, что после того как Талибан запретил и действительно снизил производство опиума в 2001 году, «очаг производства переместился на территории, контролируемые военачальниками», т.е. «военачальники, занимающиеся оборотом наркотиков, вступили в союз с США и их союзниками». После того как США свергли Талибан, производство опиума снова достигло рекордного уровня. Отчёт CIC: «В настоящее время повстанцы, очевидно, получают только малую долю доходов от оборота наркотиков».

Авторы статьи  «Задумайтесь ещё раз: торговля наркотиками в Афганистане» отдают должное тому, что «Управление по борьбе с наркотиками и военные … стараются избирательно нарушить деятельность лиц, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, которые самым непосредственным образом связаны с повстанцами». Они также ставят под сомнение тот факт, что «наркозависимые американцы поддерживают Талибан», указывая в качестве основных рынков сбыта афганского опиума страны Азии и Европы, в то время как США «потребляют только 5% от мирового объёма незаконного опиума, который в основном прибывает в США из Колумбии и Мексики».

Но они упускают из виду бессчётное количество служащих в Афганистане солдат, которые стали там наркозависимыми. Несмотря на заявления правительства США о том, что оно активно участвует в мероприятиях по сокращению продажи наркотиков в Афганистане, военнослужащие США могут беспрепятственно получать героин, в том числе непосредственно у военной базы Баграм. Это проблема, о которой никто не хочет говорить, но есть свидетельства того, что употребление наркотиков и пристрастие к ним среди солдат является серьёзной проблемой, также как это было проблемой для ветеранов Вьетнамской войны, благодаря совсем не маленькой роли, которую сыграло ЦРУ в защите торговли наркотиками и оказании ей протекции в Золотом Треугольнике.

Это знакомая схема (например, во время войны Советского Союза в Афганистане основным получателем финансовой помощи США моджахедам был главный афганский наркобарон Гульбуддин Хекматьяр), но авторы статьи продолжают убеждать в том, что США действительно собирались бороться с проблемой оборота наркотиков в Афганистане.

Это логический абсурд. Самоочевидно, что, если мы, и в самом деле, собираемся заняться проблемой торговли опиума в Афганистане, то мы должны признать неудобную правду, о которой убедительно пишет профессор Питер Дэйл Скотт в своей книге «Американская машина войны: сокровенная политика, глобальная наркосеть ЦРУ и дорога в Афганистан» - США играют центральную роль в глобальной торговле наркотиками.

И проблема уходит намного глубже того исторического факта, что США часто вступали в союзы с теми, кто занимался незаконным оборотом наркотиков. Экономика США наркозависима. Как пишет в своей книге профессор Скотт: «Согласно докладной записке Сената, «от 500 миллиардов до 1 триллиона долларов преступных доходов легализуются ежегодно через банки по всему миру, причём половина из этих денег проходит через банки США». Лондонская «Independent» сообщала в 2004 году, что незаконный оборот наркотиков составляет «третью по величине категорию товаров с условием платежей наличными после нефти и оружия».

В недавнем отчёте Постоянной подкомиссии Сената по расследованиям были представлены пересмотренные данные ежегодно легализуемых средств через мировую финансовую систему – от 500 миллиардов до 1,5 триллионов долларов.

Действительно, недавно о конкретном примере сообщила «Guardian» («How a big US bank laundered billions from Mexico's murderous drug gangs», 3 апреля 2011) – мексиканские контрабандисты кокаина отмывали свои деньги «через один из крупнейших банков США – Wachovia – который сейчас является частью гиганта Wells Fargo», получившего 25 миллиардов долларов налогоплательщиков после обвала на фондовой бирже в 2008 году. Этот случай «только верхушка айсберга», сообщает «Guardian».

Согласно сведениям исполнительного директора Управления ООН по наркотикам и преступности (UNODC) Антонио Марии Косты, доходы от незаконного оборота наркотиков помогли поддержать экономику США после финансового кризиса 2008 года:

«Во многих случаях деньги, полученные от оборота наркотиков, в настоящее время являются единственным ликвидным инвестиционным капиталом. Во второй половине 2008 года ликвидность составляла главную проблему в банковской системе, вследствие этого ликвидный капитал превратился  в важный фактор».

UNODC обнаружило свидетельства того, что «межбанковские ссуды финансировались денежными средствами, полученными от торговли наркотиками и другой незаконной деятельности», и было очевидно, что «некоторые банки были спасены именно таким путём».

Другими словами, большие денежные интересы и могущественные игроки в США имеют непосредственную финансовую заинтересованность в сохранении глобальной торговли наркотиками, а политика и вмешательство во внутренние дела иностранных государств со стороны США исторически преследовали эту цель, включая сегодняшнее присутствие в Афганистане.